Трагедия дирижабля Италия в 1928 году крушение и спасение в Арктике

Норвежец Руаль Амундсен очень хотел организовать полёт на Северный полюс. К середине 1920-х этот опытный путешественник провёл множество успешных экспедиций. И теперь ему не давала покоя идея достичь заветной точки на дирижабле. Правда, с дирижаблестроением в Норвегии было так себе. Примерно как сейчас у меня с умением готовить — вроде и хочется, а результата боишься.

Успех, да не тот

Поиски дирижабля привели Амундсена к итальянскому конструктору Умберто Нобиле. Амундсен купил у него полужесткий дирижабль средних размеров — сотня метров в длину, не шутка. Управлял воздушным кораблём сам Нобиле, и вообще, итальянцев в экипаже было больше, чем норвежцев. Хотя Амундсен и руководил экспедицией, он понимал, что со стороны это выглядит как-то не очень. Поэтому подчеркнул национальный характер, назвав дирижабль звучным именем ‘Норвегия’.

Всё это не улучшало отношений внутри команды. Экспедиционная часть прошла как по маслу: дирижабль первым достиг Северного полюса. Но вот Нобиле и Амундсен разругались вдрызг. Каждый считал, что случившееся — это именно его заслуга. Заслуга Италии, в случае с Нобиле, и Норвегии — в случае с Амундсеном. Представьте: вы вместе совершили историческое открытие, а потом не можете поделить славу. Знакомая история, правда?

По возвращению в Италию Нобиле осыпали почестями. Муссолини, знавший толк в качественном пиаре, пел Нобиле дифирамбы. В те времена лётчики и полярники были на острие технического прогресса. В глазах людей они открывали дверь в совсем новый мир, и к самым успешным из них относились как к рок-звёздам — с восхищением и обожанием. Автографы, интервью, восторженные толпы.

Неудачная затея

Дуче произвёл Нобиле в генералы. Теперь от него все ждали закрепления успеха — повторения экспедиции, но уже на юридически итальянском дирижабле и без всяких там Амундсенов на борту. Муссолини жаждал доказать, что на самом деле полюса первыми достигли именно итальянцы, а норвежцы просто подсуетились. Построив новый полужесткий дирижабль примерно таких же параметров, Нобиле назвал его ‘Италия’ — успех ‘Норвегии’ надо было обесценить демонстративно.

Правда, в 20-е и 30-е пилотами-первопроходцами восхищались не просто так. Дело было реально опасным. Успех или гибель зависели не только от профессионализма экипажей, но и от не поддающихся учёту факторов. Если вы думаете, что тогдашние полёты были как современные авиаперелёты — вы ошибаетесь. Это была русская рулетка с ветром и льдом.

В мае 1928-го Нобиле вылетел и успешно долетел до полюса. А дальше всё пошло наперекосяк. ‘Италии’ не повезло с погодой. Дирижабль попал в туман, за бортом усиливался ветер. ‘Италия’ начала стремительно покрываться льдом. Даже слишком — летательный аппарат тяжелел на глазах. Он начал стремительно снижаться, и вскоре это снижение превратилось в неконтролируемое падение.

Последовал удар об лёд — настолько сильный, что от дирижабля оторвалась гондола управления вместе со всеми, кто там был. Потеряв гондолу, ‘Италия’ вновь стала легче воздуха, и её тут же унесло ветром. В дирижабле оставалось ещё шесть человек, которые пропали навсегда. Ни их, ни ‘Италии’ больше никто не увидел. Просто исчезли в белой пустоте.

А на льду в гондоле остался Нобиле и ещё восемь членов экипажа. Хоть у троих из выжившей девятки и были переломаны кости, аэронавтам всё равно повезло. У них имелось много еды, палатка и даже оружие с патронами — позже оно помогло отбиться от белых медведей. Но ценнее всего была радиостанция с заряженными аккумуляторами. Представьте: вы лежите на льду в Арктике, вокруг темнота и холод, а ваш единственный шанс — маленькая рация.

Рука помощи

У Шпицбергена дежурило итальянское судно, которое должно было поддерживать связь. Но в радиорубке несли службу спустя рукава, предпочитая отправлять личные радиограммы домой, а не слушать эфир. Это приводило Нобиле в ярость — он никак не мог связаться со своими людьми. В итоге сигнал был пойман советским радиолюбителем в медвежьем углу на Крайнем Севере. Обычный парень с рацией спас жизни.

На всё ушла неделя: катастрофа произошла 25 мая, а достучаться хоть до кого-то потерпевшие крушение смогли лишь 3 июня. К тому времени в Италии уже понимали, что что-то пошло не так, и готовились искать Нобиле. Однако без координат шансов было мало. Когда связь удалось установить, дело пошло на лад.

Помимо итальянцев, к делу подключились норвежцы и шведы. Активную деятельность развернули и в Советском Союзе. Словом, на помощь Нобиле бросились буквально все, кто находился рядом. Включая разругавшегося с ним Амундсена, который тут же забыл про ссоры, отправившись искать итальянцев на небольшом самолёте. Для Амундсена это был последний полёт. Знаменитый полярник исчез где-то на бескрайних арктических просторах. Его так и не нашли.

23 июня на льдину, где дрейфовали аэронавты, ухитрился сесть шведский самолёт. Он вывез Нобиле. Потом лётчик предпринял ещё одну попытку посадки, но на этот раз неудачно — самолёт разбился. За ним прилетел ещё один шведский самолёт и забрал своего. На этом шведы решили прекратить испытывать судьбу, ограничиваясь, как и другие, выброской продовольствия и батарей к рации.

В воздухе были и советские самолёты, перевозимые на ледоколах ‘Красин’ и ‘Малыгин’ и стартовавшие со льда. 12 июля ‘Красин’ обнаружил двоих бредущих по льду в сторону Шпицбергена человек. Ещё 30 мая трое добровольцев из потерпевших крушение вызвались дойти по льду до земли и найти помощь. Один погиб по пути, а вот двоим посчастливилось наткнуться на советский ледокол — вернее, на самолёт с него, который передал на ‘Красин’ координаты. В тот же день ледокол спас и остальных.

Вернувшись в Италию, Нобиле поначалу был радостно встречен возбуждёнными толпами. Однако когда счастье от спасения схлынуло, Муссолини назначил его виноватым. Это означало конец карьеры конструктора. И тогда он отправился конструировать дирижабли в СССР. Но это уже совсем другая история. История о том, как слава и месть могут быть опаснее арктического холода.