Как люди покоряли стратосферу
Воздушный океан – опасная стихия. И чем выше, тем опаснее. Меньше кислорода, ниже температура. Среда, неприспособленная для жизни. И от этого только более притягательная для первопроходцев. В 2026 году мы уже привыкли к коммерческим суборбитальным турам, но сто лет назад каждый полёт мог стать последним.
До того как бал стали править летательные аппараты тяжелее воздуха, львиная доля этих первопроходцев предпочитала воздухоплавание. Сперва аэростаты, которые несло туда, куда дует ветер, а затем и дирижабли. Знаете, Северного полюса человек достиг лишь в 1926 году. И сделано это было не на самолете, а на дирижабле. Представьте себе эту отчаянную смелость.
Пока самолеты отставали от аппаратов легче воздуха в максимальной высоте полета, вверх стремились стратостаты. Фактически, это были аэростаты, история которых началась еще в конце XVIII века, но приспособленные к полетам в стратосферу. Если вы думаете, что это та же прогулка на воздушном шарике, то глубоко ошибаетесь.
Первым отличием была герметичная кабина. Без нее стратонавтов ждала гарантированная смерть. Человек без снаряжения гибнет в открытой гондоле уже на семи километрах. Если снабдить его кислородным баллоном и дыхательной системой, протянет до четырнадцати километров – но выше тоже умрет. Поэтому важность гермокабины было невозможно переоценить. Это вам не в метро прокатиться.
Кроме этого, конструкторы обращали особое внимание на материалы, из которых был сделан стратостат. Не так плохи жара и холод, как резкие перепады между ними. Можно запить мороженое горячим чаем и получить треснувший зуб. Разница же между внешней и внутренней оболочкой гермокабины могла быть куда больше – минус шестьдесят снаружи и плюс восемьдесят внутри. Техника трещала по швам, как перегретый чайник.
Жизнь за науку
За полет без гермокабины на большие высоты люди платили жизнью. Капитан армии США Хоторн Грей в 1927 году на воздушном шаре поставил рекорд высоты в 12 километров. Радовался он этому недолго – бедняга умер во время спуска обратно потому, что у него закончился кислород в баллоне. Представляете, каково это – почти вернуться, но задохнуться?
В Советском Союзе к делу подошли основательнее. Первый советский стратостат «СССР-1», оснащенный гермокабиной, успешно забрался на 19-километровую высоту, обновив мировой рекорд. Вот это подход: если уж рисковать, то с умом. Но даже ум не всегда спасал.
Стратостатов запускалось множество. Дело было не только в рекордах, но и в науке – на ранее недостижимой для человека высоте производились замеры, брались пробы воздуха. И за эту информацию приходилось платить. Часто – самой дорогой монетой.
В 1934 году погиб экипаж стратостата «Осоавиахим-1», который добрался до 22 километров, но погиб, как и Грей, на спуске – не выдержали стропы, кабина оторвалась и ударилась о землю с высоты, на которой не летают даже птицы. После этого случая, унесшего жизни трех стратонавтов, гондолы начали снабжать парашютами. Лучше поздно, чем никогда, но для тех ребят уже слишком поздно.
Стратостаты помогли и в рекордах высотных прыжков с парашютом – конечно, в специальных герметичных костюмах. Это тоже не было рекордами ради рекордов – надо было испытывать системы спасения экипажей высотных самолетов. В 1945 году в СССР выполнили затяжной прыжок с высоты в 10 километров. Если вы боитесь прыгать с вышки, представьте этот холод и ветер.
В 1962-м, уже после полета Гагарина в космос, рекордные прыжки совершили Евгений Андреев и Петр Долгов. Андреев покинул стратостат первым на высоте в 25 километров и в итоге приземлился хорошо. Долгов был следующим, прыгнув с 28-километровой высоты. При выходе стратонавт ударился шлемом о проем люка. На стекле появилась сантиметровая трещинка, но этого хватило для разгерметизации – полковник Долгов погиб от декомпрессии. Один сантиметр, друзья мои. Один сантиметр отделял героя от спасения.
Испытателя похоронили с воинскими почестями, присвоив посмертно звание Героя Советского Союза. И когда в 2026 году мы смотрим на очередной запуск стратостата с туристами, стоит помнить: эти ребята проложили дорогу ценой собственной жизни.
