Биохакеры ищут способ жить дольше, но наука не подтверждает их методы
В 2019 году предприниматель Брайан Джонсон начал ежедневно принимать рапамицин — иммунодепрессант, который обычно используется для предотвращения отторжения органов после трансплантации. Медицинских показаний у 48‑летнего миллиардера не было: он просто хотел таким образом замедлить старение и продлить себе жизнь. Джонсон экспериментировал с дозировками и частотой приема, но в сентябре 2024‑го публично объявил, что прекращает курс: побочные эффекты перевесили предполагаемую пользу.
По словам мужчины, его все чаще беспокоили кожные инфекции, повысился уровень глюкозы, появились нарушения липидного профиля, участился пульс в покое. Исключить другие причины врачи не смогли, поэтому основным подозреваемым оказался рапамицин.
Так закончился один из самых громких экспериментов на себе в среде техно‑предпринимателей, увлеченных биохакингом и идеей радикального продления жизни. Впрочем, неудача с рапамицином не повлияла на приверженность Джонсона идеям продления жизни: миллиардер продолжает экспериментировать с другими препаратами, пептидами и медицинскими вмешательствами. Его протокол Blueprint — детально прописанный режим питания, сна, тренировок и препаратов — уже стал своеобразным брендом, на который ссылаются клиенты европейских longevity‑клиник еще до любых анализов.
Джонсон не одинок. Миллиардер Питер Тиль рассказал Bloomberg в 2014 году, что принимает гормон роста человека в надежде прожить 120 лет, несмотря на предупреждения медицинского центра Мэйо о существенных рисках и отсутствии доказательств эффективности для здоровых взрослых. Также Тиль регулярно делает переливания крови от молодых доноров в качестве антиэйдж‑терапии. Управление по контролю за продуктами и лекарствами США (FDA) уже дважды, в 2019 и 2024 годах, официально предупреждало о недоказанности и потенциальной опасности этой практики.
Часть модных средств со временем начинают критиковать их же адепты. Так, в марте предприниматель Тим Феррис и венчурный инвестор Кевин Роуз в подкасте предостерегли от регулярного приема добавок с 1,3‑бутандиолом — компонентом «кето‑напитков» с экзогенными кетонами. Исследования на животных указали на риск поражения печени, и Феррис сравнил вещество с алкоголем: «относитесь к нему как к самогону, это точно не на каждый день».
Проблема, по мнению ученых, не только в том, что большинство этих вмешательств не прошли полноценных клинических испытаний на людях. Опасность представляет эффект «тени второй фазы испытаний»: богатые техно‑лидеры проводят на себе эксперименты, а затем их личный опыт мгновенно транслируется массе подписчиков как некий эталон, хотя научных данных почти нет.
Некоторые препараты в лабораторных опытах действительно выглядят многообещающе. Тот же рапамицин продлевает жизнь мышам на 20−60%, а в небольших исследованиях у людей он улучшал иммунный ответ на вакцинацию и снижал частоту респираторных инфекций. Противодиабетические препараты — метформин, GLP‑1‑агонисты (Оземпик) уже изучаются в качестве средств для замедления возрастных болезней. Но, как подчеркивают ученые, доказательств эффективности именно в отношении продления человеческой жизни пока нет ни для одного препарата.
При этом у нынешней волны популяризаторов биохакинга есть одна особенность: они говорят языком науки. В ленте соцсетей мелькают «ингибиторы mTOR», «липидные панели» и «биологический возраст» — термины, которые создают у аудитории ощущение доказательности там, где на деле есть смесь предварительных данных, личных наблюдений и коммерческого интереса — не секрет, что многие инфлюенсеры продают собственные линейки добавок.
Ученые видят в этом еще и упущенную возможность. Стоимость крупного рандомизированного исследования рапамицина у здоровых людей оценивают в 50−100 млн долларов — для некоторых из проповедников долголетия это доли процента от состояния. Но пока миллиарды из Силиконовой долины уходят не в тщательно спланированные испытания, которые могли бы провести специалисты, а в персональные «протоколы бессмертия» и их медийное продвижение.
«Это одновременно и модный wellness‑тренд, и потенциально крупнейшая революция в истории медицины, — говорит геронтолог из Берлина Эндрю Стил. — Вопрос в том, сумеем ли мы перевести хайп и деньги в настоящую науку, а не в одиночные эксперименты с миллионами зрителей».
Ранее стало известно, что новый метод клеточного омоложения впервые прошел испытания на человеке.
